|
И в этой пограничной стране он и другие игроки обнаружили глубокую иррациональность, позволяющую обмениваться ценностями без субстанции и рассчитываться деньгами, которых не было. Но за ними стояли  роскошные отели и административные здания в действительном мире.
Затраты предприятия были искателями приключений в необузданном путешествии. Но рискованные вещи происходили не в девственном лесу и не в арктической ледяной пустыне, а во внутреннем темном мире европейских метрополиий, в конференц-залах бизнес-отелей, похожих друг на друга, как две капли воды. Поскольку он ненавидел тривиальность, то прибегал ко все более дерзким манипуляциям: вступив в компанию и неожиданно скупив акции, он умел поднять курс, а затем через активную продажу он, вместе с другими спекулянтами, мог удалиться с большим выигрышем. У него не было потребности вести себя как джентльмен, потому что он не считал себя одним из них, он был вновь прибывший и аутсайдер.
В пограничной стране, где он действовал, законы вряд ли могли его достать, во всяком случае, пока ему удавалось то, что он делал. Он говорил, что не шел по трупам, руки его не были обагрены кровью, нет, он считал, что все следовало рассматривать совершенно по-другому: он участвовал в глубоком обновлении экономики своей родной страны, а за это же нельзя осуждать человека! Он замечал страх и восхищение, которое испытывали как директора банков, так и бюрократы из министерств по отношению к тому, кому везло в его механической, даже фаустовской атаке на сферы власти. Затраты предприятия ненавидели его, но в то же время каждый второй из них готов напасть на своего лучшего друга с тыла, чтобы оказаться внутри хвоста кометы Томас Бергманн.
Когда он дремал в дороге, отправляясь из одного аэропорта в другой, как правило, без спутников, то мог взглянуть на ситуацию с противоположной стороны. Он видел, что был пленником своего проекта.
|
