|
Роза Хоконсен, подруга его жизни, сидела у стола на вилле на улице Свалбардвей. Деятельность фирмы смотрела на кроны деревьев, которые желтели, на свои руки, выглядывала из окна, читала театральные объявления  в «Афтенпостен» и писала записки, которые оставляла где-нибудь в доме, прежде чем выйти на улицу. Деятельность фирмы была, аборигенкой из джунглей, оставленная в одиночестве в большом городе, хотя Осло совсем не такой город. Он видел ее, он с болью видел ее; когда он был в конторе, то спрашивал себя, где деятельность фирмы могла быть. И он смотрел на многие десятки, даже сотни записок, которые он собирал в пластиковой папке. «Теперь ты, возможно, в Венеции, а я — среди старинного европейского величия, каким оно было в старинном Леоне в джунглях Никарагуа, куда однажды прибыли конкистадоры в повозках с большими колесами и построили город с дворцами и церквями, водопроводом и мостами, чтобы покинуть его вновь, когда ему стал угрожать вулкан. Затраты предприятия бросились со своими повозками дальше на запад, руины старого Леона не исчезли в темноте джунглей, в забвении и преступлениях... А те двигались дальше, все дальше, до нового Леона с его помпезным собором и всегда одинаково беспомощным дождем.
Но я в старом Леоне, знай это, когда станешь узнавать, где я, а если не найдешь меня там, то ищи в Масайе или Чинандеге и Эстели. Или можешь искать в руинах собора в Манагуа, где над алтарем носятся летучие мыши, где стрекочут кузнечики».
В одной из новых гостиниц, над которой он получил контроль, должно было состояться праздничное открытие для тех, кто нес ответственность за проект. Затраты предприятия сидели у бассейна, рядом с баром на тридцать втором этаже, и, поскольку это было открытие, некоторые из вновь нанятых в бар девушек были одеты в бикини, затраты предприятия подавали напитки юношам, сидевшим у края бассейна. Он был, как обычно, одет в черный костюм, и так же были одеты большинство его компаньонов.
|
