|
— Ну, а если бы я сделал так, — размышлял он, — ну, а если так?
Он рассмеялся своим характерным смехом и достал листок бумаги. Название было не очень оригинально, он  задумался на мгновение, прежде чем заменить его. Но это гармонировало с его внутренним настроением, и об этом ему хотелось сигнализировать во внешний мир в слабой надежде на то, что найдется кто-то справедливый, кто поймет, что он, Томас Бергманн, был шутник и что весь его авантюрный бизнес был запущен для забавы.
Он думал о радиосигналах, которые он ловил в своей комнате на улице Нуе Кальведальсвей — бормочущие голоса, обрывки музыки с дальних станций, писк, свист и треск в эфире. Как он был зачарован странным звучанием славянских языков и мягким напевом кеннингов, которые убаюкивали его. Поездки и сны стали его жизнью, мечты стали коллективными и принадлежали миру, а он был путешественником в царстве мечты и сна. Иначе говоря, он должен был употребить талант и силу мысли на то, что было основными феноменами в его время — производство живых картин, видеограмм и фильмов, передачи через спутники и доходы от рекламы — все эти феномены, которые постепенно раздвигают национальные границы и местные рынки информации. Он представлял себе, как можно скупить права на трансляцию и обмениваться ими между разными континентами, чтобы зарабатывать деньги в размерах, о которых раньше никто не помышлял. Но в этой игре он сам хотел бы играть роль либеро, и он пришел к решению, что должен заключить союз с наиболее динамичными игроками отрасли. Он хотел предложить своим главным соперникам сотрудничество в «Мокинг Берд». Прошло время, когда от холодной войны на бирже нужно было переходить к общим действиям. Он сделал набросок на листке бумаги, где записал, как он к этому пришел, как можно создать контроль над всеми источниками движения средств информации на частной базе, и как можно было получить монополию на эфир в Скандинавии, которая основывалась бы на чем-то совсем другом, чем государственные законы и предписания.
|
