|
Чем большие суммы он мог прибавить к своему состоянию, тем труднее было убежать. Все зависело от него лично. Двадцать сотрудников АО «Кондор инвестмент» были тщательно отобраны, но решения хотел принимать  он сам. Он мог купить все, только не свободное время для самого себя. Но если кто-то не может что-то иметь, он только мечтает об этом, и мечта может оставить чувство неудовлетворенности. Когда он не мог защитить себя при помощи условных рефлексов, то испытывал во сне сосущее чувство. Он страстно желал сбежать на незнакомый континент или отправиться в долгое морское путешествие. Его самым большим желанием было выкроить время для поездки по транссибирской магистрали в Китай. Когда дневная суматоха — принятие решений, конференции и переговоры — заканчивались, он мог погрузиться в свои мысли, и в него входил окружающий мир.
Мир входил в него громкими возгласами и мерцающими картинами, не уходили из памяти сияющие горизонты первой молодости. Он видел свое столетие, когда колонии Европы стали самостоятельными государствами, когда бедные народные массы взяли судьбу в свои руки и сотни миллионов сделали прыжок в новое время. Но когда все это произошло, в Европе замаячил призрак реставрации, революции были дискредитированы, как французская, так и русская. История переписывалась, в то время как об этом сочинялись книги. В его первую молодость входили картины со всего света, в другой молодости, в которой он сейчас жил, перспектива была сужена. Те немногие, которые еще совершали поездки за пределами нового круга, казалось, рассказывали небылицы другого измерения. Когда Роза Хоконсен говорила о пожаре никарагуанской революции, то это звучало как истории вчерашнего дня. Казалось, что деятельность фирмы должна была бы рассказать о дереве, которое пело, о ручьях, которые текли вверх по холму, и о камнях, которые блуждали. Никто, абсолютно никто больше не интересовался тем, что мог рассказать Марко Поло об империи Кублай-хана.
|
