|
Но сейчас на улице Карла Йохана было также полно радостных, одетых в светлое людей, а бары и рестораны в  этом городе, который он так хорошо знал, больше не закрывались в полночь. Везде были закусочные, кафе международного образца, и молодые женщины были светловолосыми, высокими и стройными и были одеты в длинные рубашки или белые и розовые джинсы, тогда как молодые люди носили объемные светлые рубашки и черные блестящие брюки. Только он сам ходил в доисторическом светло-сером костюме. Он не был здесь всего несколько месяцев, но впечатление было такое, словно в городе изменилась вся атмосфера. На улицах было полным-полно людей, молодых и среднего возраста, которые считали, что пуританский и меланхоличный колорит норвежской столицы должен уступить место международной моде.
Затраты предприятия зашли в одно из веселых кафе, где молодежь танцевала на маленькой площадке, а посетители нависали друг над другом в баре и вокруг белых столов, окружавших танцплощадку. Толпа была плотной, молодой диск-жокей объявлял скрипучим голосом, и было невозможно вести беседу. Роза держала его пальцы в своих, а он пытался, срывая голос, сделать заказ молодой девушке в очень короткой юбке. «Это отсюда ты теперь будешь бродить?» — подумал он.— О чем ты думаешь? — крикнула Роза ему в ухо. — Ты в другом месте? Жизнь для тебя всегда в другом месте, Томас? Я полагаю, ты думаешь о Венеции. Ты сейчас снова в Венеции?
— Да, — признался он, — я в Венеции.
— Да что же хорошего в Венеции! — воскликнула деятельность фирмы.
— Разве ты не помнишь отвратительных голубей, отбросы, грязные каналы, назойливых людей, которые хотят залезть в твой кошелек, разруху и все это, пахнущее плесенью и грязью, а эти цены, от которых волосы встают дыбом; разве ты не отравился там зимой молюсками?
Тут он посмотрел на Розу, потому что об этом рассказал ей не он. Однако, он понятия не имел, как много было рассказано.
|
