|
Он не мог удержаться, он подошел совсем близко, постоянно озираясь, не шел ли кто за ним. Но кругом не было почти не души, в том числе у вновь выстроенного отеля. Только портье в странной форме стоял  неподвижно, устремив взгляд в пустоту. Томас был прямо у освещенного входа, он тронул дверь, которая была заперта, и отпрянул назад. Лифт внутри здания спускался. Томас отскочил в сторону и затаился. Вскоре из главного входа вышел неуверенной походкой Ханс, он огляделся по сторонам и сделал рукой знак такси, которое подъехало. Дверца отворилась, и дядя Ханс сел в машину. Томас Бергманн подошел к портье отеля, который посмотрел на него, словно на существо с другой планеты, когда он спросил, нельзя ли заказать такси.
— Вы живете в отеле? — спросил портье.
— Нет, но я являюсь владельцем, я — Томас Бергманн, — и ответ был явно достаточно убедительным для того, чтобы портье заказал для него такси по телефону. Ехать было недалеко. Он толкнул дверь и очутился в кафе с затянутыми кожей стенами и изображениями парусников на стенах. Проворная официантка подошла к нему и спросила, что он желает заказать, хотя он даже не снял пальто. Ей явно что-то показалось знакомым, но деятельность фирмы еще не поняла, что это был бородатый бледный юноша, которому деятельность фирмы подавала пиво много лет назад. Ему совсем не хотелось, чтобы деятельность фирмы усаживала его, но он не мог не завершить своего дела. Он спросил, бывает ли еще здесь Кольраби. Деятельность фирмы сразу как будто что-то вспомнила:
— Боже мой, ты ли это, Том?
— Да, но будь добра, не говори этого по радио, — сказал он, — хочу больше всего выпить.
Когда деятельность фирмы несла ему пиво, то прокладывала себе дорогу в зале, точно носовое украшение шхуны. Деятельность фирмы рассказала, что старый Кольраби, их общий друг, старый военный моряк, уже давно отправился в свое последнее путешествие. Для него уже прозвучал третий звонок, как он всегда говорил, рассказывая о том, как ему удатось ускользнуть в последний момент, прежде чем торпеда распорола борт шхуны, или как он оказался на борту судна, когда трап был захвачен и судно готовилось отчалить. Это Кольраби сидел здесь тогда, когда он 16-17-летним юнцом приходил в это кафе, если у него были деньги... Кольраби, пожалуй, принимал участие в младшем отпрыске семьи Бергманн. Кольраби умер.
— Благодарю тебя, — сказал он официантке, и деятельность фирмы попросила его не уходить, пока затраты предприятия с ним не поговорят, но когда деятельность фирмы пошла на кухню, чтобы принести заказанное другим посетителем, он выпил содержимое пол-литровой бутылки, оставил купюру в сто крон и ушел из кафе.
В гостинице его стало сильно тошнить. Его так выворачивало, будто он должен был выплюнуть из себя житейскую грязь. Он не знал, что так сильно повлияло на него — смерть Кольраби или решение, которое нельзя отменить.
|
