|
Стебли иван-чая длинные, упругие, с трудом раздвигаешь их, чтобы пробраться в гущу. Войдешь в заросли — и цветы качаются над твоей головой. Пчеловоды хвалят не нахвалят иван-чай за щедрую дань нектара. Но мед с него получается не такой ароматный, как,  например, с гречихи. И вот тоже, глядя па иван-чай, я всегда думаю: за что он получил такое название? Вроде не пахнет и на вкус горький. Некоторые его виды зовут еще кипреем — но тут ладно, хоть не знаешь, что это обозначает, а Иван да чай-то при чем? Наверно, давным-давно какой-то Иван заваривал его листья. Но я такой чай не люблю, уж лучше заваривать смородину, а еще лучше — мяту. Особая у меня любовь к лабазнику. Распускается он одновременно с иван-чаем, но цветет недолго — с полмесяца или чуть побольше. Найти его можно в заболоченных березняках, в сырых кустарниках, но заросшим оврагам. Часто он растет с вечными своими спутниками — малиной и смородиной. У лабазника белые пушистые соцветия, напоминающие цвет рябины. Но главное в нем — запах. Пахнет он изумительно и до того сильно, что к нему без труда можно прийти «нюхом». А в жаркий день над зарослями лабазника не умолкает пчелиный гуд, насекомые десятками повисают па духовитых его кистях. Тут и мухи, тут и шмели, и жуки разные, и, конечно, бабочки. Присядет какая-нибудь раскрасавица перламутровка на белую шапку лабазника, в истоме развернет крылья и замрет на минутку, точно заснет. И уж потом, надышавшись, раскрутит свою спираль- кухобот. В комнате лабазник пахнет прямо одуряюще, особенно когда букет спрыснешь водой. Но вот беда — не дюжит он долго. Уже на другой день подсыхают и гибло желтеют его цветы, а еще через день начинают осыпаться. И не помогут обычные в таких случаях оздоровления — ни замена воды, ни подрезка стеблей. Летом в лесу просто теряешься от обилия и разнообразия цветов. Не описать их все.
|
