|
По дойдем ли сегодня? По опыту мы уже знали, что потерянный день мог пустить прахом все наши планы: неожиданный перелом погоды вспугнет пролетную птицу, которая в эти поздние дни осени отдыхает и жирует на озере. А опоздай, упусти момент — и будешь  с тоской провожать пролетающие без останова утиные и гусиные стаи. Трудно угадать, подкараулить дин валового пролета. Нет каких-то твердых календарных чисел, что вот именно завтра, а не сегодня пойдет птица. Все зависит от погоды, тепло, солнечно — она подолгу живет на одном месте; засеверило, подуло — снимается. Так что, если собираешься хорошо пострелять, надо запастись временем и терпением, загодя приехать на озеро и ждать. Бывало, неделю ждешь, две ждешь, бывало, кончится твой отпуск и ты уберешься восвояси, так и не дождавшись птицы, а потом весь год жалеешь, что не позаботился заранее подработать один-другой лишний денек, чтобы все- таки дождаться пролета. Но нынче, кажется, все до мелочей было продумано, учтено, и мы ехали на озеро с солидным запасом времени. II вот теперь — опасения. Не опоздали мы, не снялась ли птица с ненастьем? Такие думы не оставляли нас с Евсеем Васильевичем весь день и весь вечер, а точнее — с того момента, когда увидели вереницу чернетей, тянувших почти над самым лесом от озера. Опасения подтверждались. — Далеко ли еще? — спросил Евсей Васильевич Суная. Парень остановил коня, огляделся. — Близко... Уже совсем стемнело, а мы шли и шли. В воздухе ила вала водяная пыль. От псе давно промок плащ, ватник под ним, рубашка холодным компрессом прилипала к спине. Теперь, чтобы не оступиться в темноте и не упасть, мы все трое держались за телегу. Ретивый боязливо фыркал и шарахался в сторону, когда впереди из мрака неожиданно возникали высокий пень или разлапистая коряжина. По правую руку от нашего пути, в прогале между кустов, разом просветлело, и оттуда потянуло йодистым запахом багульника. Где-то близко было болото. — Там озеро,— показал Сунай.
|
