|
Сунай помолчал и добавил: — А я ведь, кажись, узнал его. Вижу — знакомая рожа, приметная она такая у него, а где встречал — не знаю. Думал, думал — вспомнил. — Кого? — Ну, Елькина этого. — Так кто он? — нехотя поинтересовался Евсей Васильевич. — Как сказать,  колхозник, наверно, раз говорит. Правда, не знаю, в какой деревне живет. Знаю только, что шабашничает. К нам как-то нанимался. У нас его и видел. — Как шабашничает? — А так. Разнюхает в каком-нибудь хозяйстве выгодную работенку — то дом срубить, то мост навести — и плотничает два, три месяца. Да один он был! Только по деревням нашего колхоза таких шабашников с десяток наберется. Бывает, что сообща действуют. И тогда они называются строительной бригадой. К этому у нас уже привыкли. — Разве так можно? — Кто его знает? Может, и нельзя, да, говорю, никто не вяжется. Работают ведь, не воруют. Который раз в хозяйстве такая нужда приспичит, что но только к шабашникам, а к самому черту готовы с поклоном идти. Ну, скажем, хоть тресни, а к зиме надо новый свинарник сделать. Своих рабочих не хватает. А шабашники тут как тут. Смотрят работу, назначают цену. Подходящую, конечно. Дальше все честь по чести — заключают договор, определяют сроки, получают аванс... Вот и Елькин из таких. А сейчас, наверно, подходящего подряда нет, подался сюда. — Смотри-ка ты, ловкач! — удивился Евсей Васильевич. Ретивого пришлось перевести иа другое место, под ель, где посуше. Сунай и дед занялись устройством стоянки для него, а я с топориком отправился в лесок за лапником. На ощупь пробираясь по ельнику, неожиданно натолкнулся па две большие, словно вросшие в землю бочки. Они были укрыты сверху берестой и надежно замаскированы. Вернувшись, я рассказал о находке.
|
