|
Мы вернулись к костру. Елькина все еще не было. Сунай сказал, что оп не приходил с утра. Весь день с озера слышались его выстрелы. Елькин охотился на второй лодке, которую прятал в полукилометре от избушки, в укрытой кустами заводи. Мы  молча ели вареную картошку и думали, как теперь быть. То, что охота сорвалась,— это понятно, но .;ак все же поступить с Елькиным? Самое надежное, конечно, взять его и без лишних разговоров отвезти до первого сельсовета, а там составить протокол. Но мы ведь не милиция и даже не инспекторы. Можно ли нам это делать? Подчинится ли нам Елькин? Но как бы то ни было, правильно мы поступим или неправильно, ясно было одно: пройти мимо такого оголтелого разбоя мы не могли. А поэтому, не сговариваясь, пришли к единому выводу — по возможности быстрей разоблачить браконьера и взять его. — Много еще осталось драть моху? — спросил Евсей Васильевич Суная. — Еще столько же, но его надо высушить, сырого много не увезешь. — А долго ему сохнуть? — Если завтра с утра надеру остатки и солнце будет, то к вечеру уже высохнет. — Значит, послезавтра отчалим. В это время снова где-то близко грохнул выстрел. Евсей Васильевич круто посолил картошину, прислушался. — Наколотит сегодня, что и возом не увезти. Вон сколько птицы, а он «работает»... Только мне сдается, что не такой он дурак, чтобы разоряться по уткам. Знает он озеро получше нас. И где какая птица днюет — знает. Видал, как реденько бьет, переезжает, стало быть, с места па место. Ну погоди, скоро отстреляешься! — сдавленно проговорил дед и погрозил в сторону озера жилистым кулаком. — Вроде бы подходящее место, должна тянуть птица,— сказал Евсей Васильевич, когда мы добрались до знакомого перевала. На скорую руку соорудили из заготовленного сушняка скрадки, и засели — Евсей Васильевич в одном, мы с Сунаем — в другом.
|
