|
ГРОЗА Мы проснулись от грохота. Где-то зародился и, нарастая, покатился по небу гул. Он тяжелел, ширился и вдруг грянул над самым лесом оглушительно и многоголосо. Тотчас по скатам палатки забарабанил отвесный дождь. — Что это? — испуганно спросила Галина. — Гроза,— сказал я.— Хорошая гроза! По упруго натянувшемуся полотнищу бесновато метались желтые отсветы молний, напряженно гудел под проливным дождем лес. В глубоком логу за палаткой журчал оживший ручей. Я с детства люблю грозу. Люблю неукротимое  буйство ливней, ветвистые вспышки молний, громовые раскаты, сотрясающие землю. Помню, однажды во время грозы молния рубанула по старому тополю у дороги, напрочь снесла верхушку и надвое расщепила ствол. Вот это удар был! Стекла повылетали из окон ближайших домов, а тополь, ставший мишенью небесного громовержца, покрылся черным дымом и, несмотря на сильный дождь, сгорел. Много лег йотом стоял у дороги обуглившийся ствол дерева, и суеверные старухи, крестясь, обходили его стороной. — Да не бойся, ты послушай, как хлещет! — сказал я Галине. — Правда, здорово льет,— согласилась она и выбралась из спального мешка. Гроза кончилась так же внезапно, как и началась. Дождь прекратился разом, словно захлебнулся. И стало так тихо, что мы услышали, как в костре шипят и тонюсенько ноют головешки. — Давай выйдем,— предложила Галина.— Посмотрим, что там осталось от костра. Кеды сразу же промокли. С трав и кустов при малейшем прикосновении прохладным душем сыпались брызги. Где-то вдали изредка похохатывал уходящий гром, вспыхивали зарницы, но небо уже очистилось от туч и робко взблескивало проклюнувшимися звездами. От костра действительно ничего не осталось: размытое пепелище чадно парило и пахло остывшей баней. Да только ли от костра! Старая, прогнившая в сердцевине осина еще ниже склонилась над ручьем, уныло, по-старушечьи свесила узловатые ветви. С ее морщинистых листьев стекали прозрачные дождины. Казалось, грянь еще гром, взбунтуйся такой же ливень — и осина, опоенная и оглушенная, рухнет в ручей.
|
