|
Вот, наверно, почему личинки стрекоз выходят из воды только в жаркие, тихие дни. Я оберегал стрекозу. Вздохнет ветерок — прикрываю ее шляпой, сорвутся лапки — поддерживаю. Смотрю по сторонам и вижу чуть не на каждой тростинке таких же, недавно  родившихся стрекозок. Будто кто нарочно навешал их. Посверкивают влажными крыльями, сушатся на солнце. Постепенно подсохли, распрямились крылышки и у моей стрекозки. Она слабо прошуршала ими. Нет, лететь рано. И еще обсыхала, грелась, набиралась сил. И высохла. Ветер задул сильнее. На этот раз я не стал закрывать стрекозку, и он сорвал ее. II она полетела, часто перебирая крылышками, полетела неуклюже, отягощенная собственным хвостом, но все выше, выше, кругами ввинчиваясь в синеву неба. А шкурка так и осталась на камышинке, как живая козара, только с дыркой на спине. ДАНИЛА Я стрелял на болоте бекасов, а потом, порядочно умотавшись, вышел на луга отдохнуть и обсушиться. Со мной была легавая, хорошо натасканная собака Тайга. Мы лежали на траве. Тайга, с облипшей шерстью, смотрела коричневыми глазами туда, откуда мы недавно вышли. Она тоже умаялась, но, видать по всему, но утолила своей страсти и готова была хоть сейчас же ринуться обратно в пахучие зыбуны. Собака смотрит на болото, я — на собаку. Смотрю и потихоньку радуюсь: какая все же работящая, какая умная! Не каждому удается выкормить такого помощника да так поставить его. И статью вроде удалась: шелковистая, подтянутая. Охотники и всякие другие знатоки называют такую правильную собачью выправку по-мудреному — экстерьером. Словом, Тайга моя без изъянов, все в ней есть, что полагается ирландскому сеттеру. Раздумывая, я посмотрел туда, куда повернула голову собака. С косогора от деревни в нашу сторону бежали ребята. По пестрой рубахе я еще издали узнал Мишку, веснушчатого мальчугана, с отцом которого мы как-то удили па Чусовой язей. Мишка подбежал первым и, забыв поздороваться, сказал, шумно переводя дух:
|
