|
Перед утром, уверенный, что мы спим, снова поднялся, осторожно натянул фуфайку. На ощупь отыскал на стене свое ружье. Теперь все его имущество было на нем и с ним. Избушку Елькин покидал неслышно, как тень. Прошел той половицей, которая не скрипит, ржавые дверные петли еще днем предусмотрительно смазал жиром. Да и время для побега выбрал подходящее — в часы  самого крепкого сна. Однако просчитался: Евсей Васильевич держал ухо востро. Едва Елькин переступил порог, он надернул сапоги н вышел следом. Вскоре из леска послышался треск валежника — это Елькин доставал из тайника «обещанные» бидоны с барсучьим салом. Подхватил их и споро зашагал к озеру. Напротив избушки остановился: «Дрыхнут, ротозеи?» И свернул на тропинку. Евсей Васильевич — за ним. Чем дальше браконьер отходил, тем быстрее и увереннее были его шаги. У заливчика в черемухах поставил бидоны, снял и положил на землю, чтобы не мешалось, ружье. Кряхтя и на- тужась, столкнул на воду лодку. Опять прислушался. Спокойно кругом. Хриплым злорадным шепотом протянул: — Получите у меня мяска, законники! Видали мы таких! Сперва поищите ото мяско! Хе-хе!.. Переставляя в лодку бидоны, Елькин поскользнулся, уронил один на дно. Бум! — грохнуло в тихой ночи. Елькин прижался к борту. Но все обошлось. Успокоился, опять направился к избушке. Вторым заходом браконьер тащил сети и мешок с рыбой. Мешок свалился с плеча, свинцовые грузила сетей били но ногам. Елькин поудобнее взял ношу, прибавил шагу. Но вот и лодка, можно передохнуть. Достал папиросу, зажег в ладонях огонек, запыхал жадными затяжками. С опаской осмотрелся. Точно подкравшись, над лесом взошла луна. Зацепилась спелым боком за длинную голую суковину и повисла, засияла на ней, будто огромный желтый фонарь на ночной улице.
|
