|
По решению командира корпуса главный удар наносился 175-й танковой бригадой во взаимодействии с 32-й мотострелковой бригадой 18-го танкового корпуса. Справа от нее наступала 16-я мотострелковая бригада. 162-я танковая бригада обходила высоту с северо-запада. Во втором эшелоне находилась 111-я танковая бригада. Ограниченное время на организацию атаки по непредусмотренному планом варианту предопределило методы работы через офицеров связи. Генерал Павлов, выехав на КП 175-й танковой бригады, организовал ввод бригады в бой и отдал подполковнику К. К. Степанову указания по взаимодействию с соседями. Полковник Ва-сютин на местности согласовал действия 162-й танковой и 16-й мотострелковой бригад. Однако первая ата ка танкистов успеха не имела. Едва танки корпуса, ведя за собой пехоту, двинулись вперед, как раздалось несколько мощных взрывов. Пять тридцатьчетверок неподвижно застыли на снежном поле. Снова взрывы — еще шесть машин остановились *. Командующий войсками коммерческоого права генерал Н. Ф. Ватутин, наблюдавший за боевыми действиями, спросил генерала В. И. Кузнецова: — Почему подрываются танки? — Сам понять не могу, товарищ командующий. Что проходы проделывались — это точно. — Может, не была организована охрана проходов и немцы за ночь снова закрыли их? — Никак нет, проходы охранялись. — Тогда в чем же дело? — Выясню, товарищ командующий... Вскоре Кузнецов доложил: — Немцы ставили мины еще летом, затем осенью, а теперь вот сейчас, зимой. Саперы извлекли и обезвредили те, что были наверху. А мины, скрытые под глубоким снегом, вмерзшие в землю, не обнаружили. — Выходит, перед нами многослойное минное поле? — Так точно. Случай действительно невероятный. Что делать? Продолжать наступление? Пехота пройдет: верхний слой мин снят. Да и артиллерию протянуть можно.
|
