|
И тем, что словом своим дорожишь, и тем особенно, что дело свое близко к сердцу берешь... Так вот давай и мы с тобой перейдем ближе к делу. Как и что изменить в твоем цехе и на всем комбинате, решать теперь прежде всего тебе самому. И исполнять тоже.
 Сказано было ясно, но Петр не понял. Пришлось Инчути- ну пояснить:
— Рекомендуем тебя директором комбината.
— Как же так?..— растерялся Петр.— А Хомячков?..
— Оставляем в твоем распоряжении. Используй, как найдешь возможным.
Петр был непритворно озадачен. Собственно, удивительного в этом ничего не было. Ему это производство известно лучше, нежели кому другому из работающих на комбинате, чего же странного, если ему и поручают руководство. Трудовая книжка у него хорошая, так что удивляться особо нечему... Но он просто не думал об этом, и для него это неожиданность. К тому же как еще сложатся отношения с наркоматом. Судя по всему, назначить его директором — не нарком придумал.
— Могу не справиться,— сказал наконец Петр.
— Почему? Дела не знаешь?
— В цехе мне все ясно,— ответил Петр Инчутину,— но быть директором предприятия — это совсем другое. Я человек новый, в городе никого не знаю. Я даже не знаю, какого обо мне мнения мой прямой начальник.
— Протвина имеешь в виду?
— Да, его...
— Какое может быть мнение у наркома о директоре? — как бы спросил Инчутин и тут же ответил сам:— Мнение у него одно. Если предприятие план выполняет, мнение у наркома о директоре хорошее, если не выполняет — плохое. Но ему-то выгодно, чтобы мнение было хорошее. Не так ли? Он-то ведь тоже за план в ответе. Согласен?
— Согласен.
— Кстати,— словно бы вспомнил Инчутин.— ты ведь был у него. Помог он тебе?
— Очень даже помог. С его помощью мы оборудовали химическую лабораторию.
— Ну вот видишь. А ты говоришь: «Не знаю, какого он обо мне мнения». О ком плохого мнения, тому не помогают. Будем считать этот вопрос решенным. Теперь о том, что ты человек новый. Это обстоятельство немаловажное. Хозяйственники друг другу помогают. Без этого трудно работать, особенно у нас, далеко от Большой земли. Как именно помогают, ты уже имел случай сам убедиться...
— Протвин помог,— заметил Петр.
— Он и дальше будет тебе помогать. И мы поможем, я в частности. Будет надобность, не стесняйся. А кроме того, директор кожкомбината и сам человек в городе не последний... Это ты тоже не упускай из виду...
Петр вслушивался в каждое неторопливо произнесенное слово, испытывая глубокую благодарность к этому человеку, искренне озабоченному тем, чтобы помочь ему, Петру, осилить выпавшую на его долю ношу. Этот спокойный, неспешный и в то же время предельно доверительный разговор надолго остался в памяти Петра, можно сказать, он запал ему в душу.
Потом, на протяжении долгой жизни, не раз приходилось Петру встречаться и беседовать с людьми, занимающими высокое общественное положение. Были среди них люди большого, а некоторые и отточенно острого ума, но души такой, как у этого пожилого уже человека с седоватым ежиком волос и словно иссеченным мелкими морщинами, смуглым до темноты лицом, ни у одного из этих высокопоставленных и даже блистательных деятелей не нашел. Может, и была у них душа, но ему не открылась...
| 
