|
Нарком вроде бы даже обрадовался, услышав такое. Во всяком случае, усмешка его была скорее добродушной.
— Вот в чем дело, оказывается!..— И тут же лицо его окаменело.— А кто вам позволит? Вы что, ехали за десять тысяч километров в бирюльки играть?.. Впрочем, агитация тут ни к чему. Есть закон о перемещении специалистов. Вы прибыли сюда по этому закону. Это, надеюсь, вам понятно?
— Когда я шел к вам, то думал не об этом,— признался Петр.— Я надеялся, что вы все-таки поддержите меня.
 По-видимому, нарком понял, что оступился, соскользнув на неверный тон.
— Какой поддержки вы ждете от меня? Я поддержу ваши заявки перед Москвой. Но реализованы затраты будут в лучшем случае через полгода. Не вижу, в чем могу помочь вам сейчас?
— В самом главном. Создать лабораторию.
— Каким образом?
— У геологотреста великолепная лаборатория, оборудованная по последнему слову науки и техники. затраты без ущерба для себя могут поделиться и лабораторной посудой, и реактивами. Еще мы выяснили, что на химическом факультете пединститута имеется трехлетний запас реактивов. Там есть крайне нужные нам химикаты. Вот если бы вы поговорили с руководителями геологотреста и пединститута?..
— Сами-то вы пробовали разговаривать?
— Упаси бог испортить тропу. Кто станет всерьез разговаривать с каким-то начальником цеха?
— На комбинате есть директор.
— С директором, вероятно, станут разговаривать, но он... вряд ли сумеет сказать, что надо...
— Следовательно?..— усмехнулся нарком.
— Надо вам поговорить, товарищ народный комиссар.
Нарком поговорил и с управляющим геологотрестом, и с ректором пединститута. И, видимо, сумел сказать то, «что надо», и его поняли правильно.
Городской комитет партии и исполком городского Совета помещались также в деревянном, правда, двухэтажном доме.
В этом не было ничего странного. В ту пору весь город был деревянный и почти весь одноэтажный. И несмотря на то что в нем были каменные здания (не то пять, не то шесть, и одно из них, воеводская канцелярия, было построено еще в XVIII веке), считалось, что каменные здания воздвигать на вечной мерзлоте нельзя, хотя правильнее было бы считать, что их просто не умели строить. Но как бы то ни было, город оставался деревянным.
По широкой двухмаршевой лестнице Петр поднялся на второй этаж и прошел в приемную. Приятная женщина с тщательно уложенными пышными русыми волосами осведомилась, кто он и к кому идет, заглянула в раскрытую тетрадь и сказала:
— Вы пришли немного раньше. Точно в назначенное время Василий Егорович вас примет.
Почти педантичная любовь к точности была одним из достоинств (или одной из слабостей?) Василия Егоровича Инчутина. Об этом знали и, когда имели дело с ним, хорошо помнили. Василий Егорович, как принято говорить, пользовался авторитетом. Следует добавить — заслуженно. Нелегкое дело быть секретарем горкома в городе, являющемся столицей республики. В столице и Верховный Совет, и Совет народных комиссаров, и комиссариаты, и прочие высокие учреждения, которые положено иметь столице. Словом, в городе куда как много лиц, кои по рангу не ниже, а выше секретаря горкома. И в то же время все эти высокопоставленные лица — члены партии, состоят на учете в городской партийной организации и как коммунисты хоть и не подведомственны, но все же подотчетны городскому комитету.
| 
