|
Заметно обрадован был также и смуглолицый худощавый грузин (так определил Петр) в длинном синем молескиновом халате и стоптанных юфтовых сапогах. Он тоже подошел к Петру и крепко потряс ему руку.
«Многолетняя мерзлота» (Многолетняя криолитозона) — часть криолитозоны, характеризующаяся отсутствием периодического протаивания. Общей площадью 35 млн км². Распространение — север Аляски, Канады, Европы, Азии, острова Северного Ледовитого океана
Легенда:
фиолетовый - районы многолетней мерзлоты в северном полушарии, синий — районы промерзания почвы более чем на 15 суток в году, красный — районы промерзания почвы менее чем на 15 суток в году, сплошная линия — граница области сезонного снежного покрова.
— Начальник кожевенного цеха Юсупов,— представил его директор,— а моя фамилия Хомячков, звать Василий Прокопьевич.
— Это я знаю,— сказал Петр и отрекомендовался.
— Мы вас очень заждались, Петр Николаевич,— произнес директор.— Из наркомата нам сообщили в конце июля. Вот с тех пор и ждем.
Петру послышался укор в словах Хомячкова, и он попытался оправдаться:
— Мне было сказано прибыть в Приленск не позднее начала сентября...
— Я не в обиду вам, а хочу объяснить, почему так ждем. Еще в конце зимы начальника цеха... сняли. Рашид Юсупович согласился принять цех...
— Временно,— пояснил Юсупов,— больше некому. Думал, месяц-другой, да затянулось...
— Вот потому и ждем,— заключил Хомячков.
— Ну вот и дождались,— улыбнулся Петр.
— Теперь и я согласен улыбаться,— сказал Юсупов и блеснул в широкой улыбке хорошими белыми зубами.
Из конторы Петр вышел в приподнятом настроении. Его ждали, его приезду обрадовались, на него надеются, он здесь нужен. Конечно, все это должно было если не вовсе заглушить досаду по поводу прискорбных бытовых неустройств, то уж безусловно в значительной степени уменьшить ее.
Петр намерен был вернуться домой: он оставил женщин в подавленном состоянии, им нужна его помощь. Но Юсупов так просил хотя бы мимоходом заглянуть в цех, что Петру неудобно было противиться. Почти сразу за проходной будкой начинался бревенчатый одноэтажный корпус, протянувшийся более чем на сотню метров. Много заводских корпусов довелось повидать Петру, но деревянных среди них не было. Да, казалось бы, и не могло быть. Кожевенное производство мокрое, почти все его технологические процессы протекают (очень уместное здесь слово) в водных растворах.
— Почему деревянный построили? — спросил Петр Юсупова.— Надолго ли его хватит? Не по-хозяйски это.
— Конечно, каменный лучше,— согласился Юсупов с таким виноватым видом, словно именно он недоглядел.— Только где его взять, столько кирпича?.. На всю республику один завод, да и тот за сто километров. Кирпича на печки не хватает.
— Что же, каменных зданий не строят?
— Можно сказать, что не строят. Всего в городе, кроме старинной каменной церкви, наберется ли пять каменных домов или нет, не знаю.
— Почему так?
— Говорят, нельзя здесь каменные дома строить, потому как вечная мерзлота.
Этот довод показался Петру вовсе не убедительным. Если вечная мерзлота, то здание стоит как на скале. Чего же лучше? Но Юсупов разъяснил, что мерзлота под зданием постепенно оттаивает, здание дает осадку, не всегда равномерную, и стены не выдерживают, растрескиваются.
— Да вот сами можете сходить посмотреть, есть в городе такое здание — пединститут. Все стены в трещинах...
Цех, неприглядный снаружи, ничем не порадовал и внутри. Сразу, едва Петр вошел в первое по ходу процесса отмочно-зольное отделение, понятно стало, что построен цех применительно к самой примитивной технологии, с максимальной долей ручного труда. Убедительнее всего это подтверждалось тем, что для мездрильной машины места не нашлось и понадобилось соорудить для нее специальный прируб сбоку основного помещения. И внутри везде было дерево. Толстыми лиственничными плахами забраны полы, такими же плахами — квадратные с закругленными углами чаны, отмочные и зольные.
| 
