|
На сей раз Вакшляк поехал с очень выгодным для обеих сторон предложением. Суть его основывалась на сугубо точных экономических предпосылках. В Польше были очень высокие пошлины на ввоз кожи и обуви, и это, естественно, затрудняло английскому заводчику сбыт своих изделий в Польше. Зато пошлины на ввоз кожевенного сырья были в Польше очень низкие, в несколько раз ниже, чем в Англии.
Вакшляк должен был склонить англичанина к тому, чтобы тот вложил значительную сумму в расширение польского предприятия. Продукция, выпущенная из дешевого сырья, обеспечивала огромные прибыли, каких в Англии получить было невозможно. Все это было обосновано самыми подробными и тщательными расчетами. Вакшляк приехал в Лондон, получил аудиенцию у английского бизнесмена и изложил ему предложения польской стороны. Англичанин их выслушал и попросил сутки на размышление.
Когда Вакшляк пришел к нему на следующий день, англичанин произнес: «Я обдумал ваше предложение и решил от него отказаться».
Вакшляк начал его убеждать, повторил ему все доводы о высоком проценте прибыли на каждый фунт стерлингов, вложенный в расширение польского предприятия.
 Англичанин не дал ему договорить: «Не трудитесь. Расчеты ваши совершенно верны. Я даже думаю, что прибыль могла бы быть значительно большей».
«Так в чем же дело?» — почти вскричал изумленный Вакшляк.
И тогда англичанин, пристально посмотрев ему в глаза, многозначительно произнес: «У Польши плохая география.— И так как собеседник явно его не понял, добавил:— Очень плохая география: с одной стороны Германия, с другой — Советский Союз».
После короткого молчания Иероним Вакшляк сказал Петру:
— Этот разговор с проницательным англичанином состоялся в конце апреля, а через четыре месяца, первого сентября, Германия напала на Польшу, а вскоре выступили советские войска, и Польша перестала существовать...
— Мы не могли поступить иначе,— ответил Петр.— К тому же мы выступили после того, как Польша перестала существовать как государство.
— Я не осуждаю,— вздохнул Вакшляк,— я просто отмечаю, что англичанин оказался во всем прав. Польша была как орех в щипцах: с одной стороны Германия, с другой — Советский Союз...
«Организационный период» Катеринушка успешно преодолела, и издали донеслись вкрадчивые звуки аккордеона, затем песня, сначала не очень дружная и согласная, но постепенно набирающая силу.
Петр понимал, что собеседник его взволнован своими воспоминаниями, искренне сочувствовал ему, но не мог сразу найтись, как отвлечь его от трудных мыслей. И в палатке зависло тяжелое молчание. Первым прервал его Вакшляк.
— Может быть, пойти выкупаться,— предложил он,— зарядиться, так сказать, бодростью...
— Я бы повалялся еще в палатке,— ответил Петр.
— Извините меня, я совсем упустил из виду, что вам надо отдохнуть... Тогда, с вашего позволения, покину вас на часок.
Петр поднял полы палатки, оставив только заслон от солнца, и теперь легкий ветерок умерял все усиливающийся зной.
Лето на Крайнем Севере жаркое. Петр вспомнил слышанное от кого-то из старожилов: «Летом в Приленске так же жарко, как в Мадриде...»; фраза, правда, заканчивалась в несколько иной тональности: «...Зимой, однако, похолоднее...» Но сейчас под этим благодатным солнцем лютая зимняя стужа казалась не только неимоверно далекой, но как бы и вообще невозможной.
| 
