|
После этого Петр ничему уже не удивлялся: ни тому, что на заводе нет двоильной машины, ни тому, что мездрильная машина есть, а кожи мездрят вручную... Но когда перешли в следующее, мягчильно-дубильное отделение, пришлось удивиться.
— Не понимаю, как вы обходитесь одним гашпилем?..— спросил Петр Юсупова.
— Обходимся...— как-то неуверенно ответил Юсупов, явно недопонимая истинного смысла вопроса.
— Как промываете товар после мягчения? — уточнил Петр свой вопрос.
 — В чану. Выгружаем товар из гашпиля на пол. Потом перевозим тачками и бросаем в чан с чистой водой.
— И никто не говорил вам, что поступать так опасно? Что можно перемягчить кожи, испортить их?
— Мы следим, чтобы кожи долго не лежали, чтобы быстрее попали в чан.
— Все равно плохо,— сказал Петр и, видя, что Юсупов недоумевает, пояснил:— Если сразу, не дав кожам обтечь, сбросите их в чан, то занесете туда много мягчильной жидкости и процесс мягчения, уже ненужный и вредный, будет продолжаться в чану. А если, выгрузив кожи из гашпиля, дадите им полежать, чтобы затраты обтекли, то процесс мягчения будет интенсивно продолжаться в куче и кожи просто поползут.
— Как же быть? — растерянно спросил Юсупов.
— Промывать кожи после мягчения во втором гашпиле на проточной воде.
— Так нету же второго гашпиля!..
— Потому я и спросил: как обходитесь?.. Я сам вам отвечу, как. Выгружаете кожи из гашпиля, так сказать, заблаговременно, не доводите процесс мягчения до конца. Верно?..
— Верно...— признался Юсупов.
Петр грустно усмехнулся:
— Я не в укор. Другого выхода у вас просто нет. Как говорится, не от хорошей жизни. Но по этой причине кожи у вас получаются жесткие, иногда даже ломкие.
— И это верно,— подтвердил Юсупов.
— А иначе и быть не может. Тут между двух огней: или — или. Вы мне вот что скажите: много у вас начальников цехов и директоров привлекали к ответственности за порчу товара?
— Очень даже много посадили...
— Так вот, можете мне поверить: добрая половина из них пострадала из-за этого самого гашпиля, точнее, из-за того, что нет второго.
После этого разговора Юсупов стал смотреть на нового начальника цеха совсем другими глазами и, проводя его дальше по цеху, сам, не ожидая вопросов, рассказывал о всех узких местах, препятствующих нормальному течению всего производственного процесса.
Таких узких мест было более чем достаточно. Вышел Петр из цеха далеко не в столь радужном настроении, с каким вступил в него.
Многое, очень многое надо менять, переделывать по-новому. И переделывать немедленно. То, что вынуждены прощать Юсупову, ему простить не имеют права. И не простят. Да он и сам себе не простит...
Но как это все переделать?! Здесь не Большая земля, а Приленск, край света...
И все равно надо менять, надо переделывать.
Вскоре после того как даже здесь, на Крайнем Севере, день наконец-то сравнялся с ночью и пусть пока лишь календарное наступление весны предвестило наступление весны настоящей,— в один из последних дней марта Петра вызвали в горком партии. Его приглашал на беседу секретарь горкома Инчутин.
| 
