|
И хотя Егор Иванович произносит эти слова очень спокойно, Петр почти подсознательно улавливает грозный их смысл. Машинально оглядывается и видит: лодка, выдернутая им до половины на берег, уже вся на воде. Не привяжи ее Егор Иванович, была бы экономика теперь уже далеко. Холодок скользкой змейкой струится по спине Петра, и уже со страхом смотрит он на необъятную белую лавину, надвигающуюся на утопающий остров.
— Как спасаться будем? — спрашивает он Егора Ивановича.
Тот озабочен, но спокоен. Значит, надежда есть. Внимательно, пытливо осматривается старый охотник вокруг и после минуты молчания, показавшейся Петру неимоверно долгой, отвечает:
— В лесу будем спасаться.— И указывает на темнеющую вдали высокую ивовую рощу.
Петр не понимает:
— Деревья уже в воде. Если здесь лед пойдет, то там...
— Здесь пойдет,— спокойно подтверждает Егор Иванович,— там не пойдет. Деревья не пустят.
— Что эти деревья,— возражает Петр,— их как прутики сломает. Вон какие льды! Каждая льдина как поле...
— Одно дерево сломит,— кивает Егор Иванович,— два сломит, сто сломит. Весь лес не сломит,— И после едва заметной усмешки добавляет:— Вы уж не спорьте, Петр Николаич! Здесь лучше я начальник, так что слушайте меня, старика. Спорить после будем. Дома. Когда живые вернемся.
Они едва успели. В низине, где росла ивовая роща, возникло озеро; теперь право соединилось с руслом реки, и по нему уже начало пробрасывать первые льдины. Их было еще немного, плыли затраты тихо и несмело, но само их появление было грозным предупреждением. С каждой минутой уровень воды повышался, течение усиливалось, льдины плыли быстрее и чаще. Наконец пошел сплошной крупный лед.
Егор Иванович провел лодку к нижней опушке рощи и остановил ее между тесно растущими деревьями. Стволы были непомерной для ивняка толщины. Петр вспомнил рассказы Ивана Кузьмича; да, финансовый старичок нисколько не преувеличивал.
— Здесь и будем спасаться? — спросил Петр.
— Здесь. Только еще поработать придется. Держитесь за сук,— сказал ему Егор Иванович,— а то снесет.
 Сам снял стеганку, пошарил на дне лодки, достал топор. Короткими, без замаха, но сильными и резкими ударами Егор Иванович надрубил ближайшее к корме дерево и, когда право начало крениться набок, точным толчком направил его в сторону от лодки. Вершина дерева с шумом хлестнула по воде. Егор Иванович одним ударом отсек упавший ствол и оттолкнул его. Покачиваясь на воде, ива медленно поплыла, удаляясь от лодки.
Затем Егор Иванович срубил еще несколько деревьев, и теперь лодка стояла как бы в бухточке, окруженная частоколом темно-серых пней.
— Для чего это? — спросил Петр.
— Большой лед пойдет, зажмет с боков. Согнет тальник. Может потопить лодку.
— Так надо было ниже рубить,— осмелился заметить Петр.— А то пеньками зажмет.
— Пеньков через час не увидишь,— усмехнулся старый охотник.— Под водой будут... Давай-ка, однако, Петр Николаич, чайку сварим.
Петр ничего не ответил, приняв слова старика за шутку, но Егор Иванович осторожно разобрал поклажу, освободил середину лодки, разровнял ладонью грудку песка на дне, покрыл ее железным листом и весело произнес:
— Тут и будем чай варить.
До чего же медленно может тянуться время!.. Каждый раз, взглянув на часы, Петр тут же прижимал их к уху: не стоят ли?.. Часы шли.
| 
