|
Петр попытался проделать то же со второй щукой, но получилось вовсе не так. Скользкая рыбья голова вывернулась из его руки, щука упала на мокрый песок и, подпрыгивая, скатилась в воду. Но спастись ей не удалось. Петр сделал рывок, как вратарь, берущий трудный мяч, пробитый в нижний угол ворот, звучно шлепнулся в воду и придавил рыбу туловищем. Все расхохотались, когда он поднялся, с головы до ног покрытый мокрым илом, но торжествующий, крепко ухватив под жабры беспокойную рыбу. Правая его рука была в крови: когда он пытался ухватить щуку за голову, острые зубы пропороли кожу ладони в нескольких местах.  — Боевое крещение,— сказал Алексей Петрович,— теперь, значит, заправский рыбак.
Разохотившийся Петр собирался продолжать рыбную ловлю, но Егор Иванович остановил его:
— Совсем не надо. На уху всем хватит, а больше зачем?.. День жаркий. Пропадет рыба.
Все согласились с ним. Уложили в лодку невод, рыбу и поплыли к общему табору.
Теперь бразды правления полностью перешли в руки Василия Васильевича. Надо сказать, он хорошо к нему подготовился. Загодя им скомплектованная поварская бригада без промедления приступила к работе.
Наверное, и часу не прошло, как на берегу протоки запылали три огромных костра. Над огнем зависли чугунные котлы. В котлах варилась уха, настоящая рыбацкая, тройная.
Петру объяснили, что это такое. Сперва в котел кладут самую мелкую рыбу — ершей, мелких окуньков, красноперок. Дают хорошо прокипеть, потом рыбешку вычерпывают большими шумовками на длинных ручках и выбрасывают. Закладывают вторую порцию мелочи, опять проваривают и опять выбрасывают. И уже в этот наваристый густой бульон опускают порезанную на куски крупную рыбу — щук, сигов, налимов.
Рыбацкая уха всем пришлась по вкусу. Василий Васильевич, сам разливавший уху из одного котла, с удовольствием приметил, что многие приходят за второй порцией.
— Кушайте на здоровье! — говорил ухочерпий, следя, чтобы в каждую миску обязательно угодил кусок мерной рыбы.
— Сами-то вы покушайте,— отвечали Василию Васильевичу сердобольные женщины,— а то нам вычерпаете все, самим не останется...
— Себя не обидим,— отшучивался Василий Васильевич.
Спутницам Петра уха также понравилась. Особенно Катеринушке, которая неожиданно для себя обрела здесь, на острове, верного и галантного рыцаря.
Рыцарем этим был франтоватый молодой поляк Иероним Вакшляк, с недавнего времени работавший в химической лаборатории. Он познакомился с прелестной вдовушкой на одном из концертов ансамбля. Встреча на острове для обоих была неожиданной и тем более приятной.
Катеринушка шепнула Але, и-та пригласила молодого человека разделить их компанию и трапезу. И когда Петр принес в палатку кастрюлю, полную дымящейся ухи, разливать ее пришлось не в три, а в четыре миски. Участие Иеронима Вакшляка в их трапезе обрадовало Петра. Все-таки одному мужчине находиться среди двух женщин, особенно женщин интересных, обаятельных, остроумных и, как следствие, знающих себе цену, несколько утомительно. Вакшляк оказался здесь как нельзя более кстати: он весел, жизнерадостен и находчив.
На комбинате он появился несколько месяцев назад. Недели за две до того, как Петра назначили директором, Вакшляк пришел к нему в цеховую конторку с запиской Хомячкова: «Сообщите, можете ли использовать подателя сего...»
|
