|
Петр ждал взрыва, но взрыва не последовало. Очевидно, Даша, предвидя его реакцию, решительному штурму со шквальным ветром и дождем предпочла длительную, но верную осаду.
— Право, даже и не знаю, как мне тебя убедить,— произнесла экономика печально.
После довольно продолжительного молчания, как бы обдумав все, Даша сказала:
— Давай поступим так. Я поеду с Нефедовыми. Посмотрю своими глазами, как и что. И если действительно там против нашего рай земной, то вы приедете. А если нет ничего такого уж особенного, я вернусь. Ты согласен?
К такому повороту Петр не был готов и потому отшутился довольно неуклюже:
— Я-то что, будет ли жена Бориса согласна?
 — Не говори глупостей, я тебя серьезно спрашиваю! — вспыхнула Даша.
Но Петру показалось, что экономика вспышкой пыталась прикрыть свое смущение.
— А что скажет Капитолина Сергеевна? — уже совершенно серьезно спросил Петр.
— Мама очень хочет пожить по-человечески,— многозначительно ответила Даша. Надо было это так понять, что для полного человеческого счастья маме не хватало не только вкусных и дешевых фруктов, но и семейного спокойствия, которое вряд ли достижимо при столь еще не остепенившемся зяте.
— И экономика согласна отпустить тебя?
— Да, согласна.
— Тогда и я согласен,— как можно мягче произнес Петр.
Теплым, почти душным июньским вечером Петр провожал отъезжающих.
Нефедовы уже заняли свои места в вагоне. Даша молча стояла на перроне возле Петра. Все уже было переговорено, и наступили те последние томительные минуты, когда все — и отъезжающие, и провожающие — с нетерпением ждут отвального гудка.
И вдруг Петра словно кольнуло в сердце. Даша уезжает, и навсегда... Еще можно крикнуть стоящему у открытого окна Борису, чтобы выбросил Дашины чемодан и саквояж... Вполне можно успеть сделать это, но не хватило убежденности в том, что это необходимо.
Наверно, все это отразилось на лице Петра, потому что Даша порывисто обняла его и поцеловала нежно и крепко, как в первые дни их близости. Потом оторвалась и торопливо вскочила на подножку уже тронувшегося с места вагона. Петр сидел в своем кабинете и готовился к уроку по истории СССР, который он должен был провести в выпускном четвертом «А» классе школы ФЗУ. Материал был хорошо знаком с детства — разгром тевтонских рыцарей на льду Чудского озера,— но Петр никак не мог собраться с мыслями и решить, как понятнее объяснить, что такое рыцарский орден. Сосредоточиться мешали крики и шум, доносившиеся из вестибюля на первом этаже.
Там неизвестно кем и когда был поставлен настольный бильярд. И так как из трехсот с лишним учеников школы всегда кто-то оказывался свободен от работы и учебы (пришел раньше времени на смену, только что окончил ее в цехе учебной фабрики, а то и просто удален с урока), то игра на бильярде не прекращалась с утра до вечера.
Петр спустился на лестничную площадку между этажами и окликнул играющих. Увидев нового директора школы, некоторые из них смутились. Но не все.
| 
