|
За все оставшиеся дни пути затраты ни разу не возвращались к этому разговору, хотя беседовали не однажды и обычно подолгу.
Собственно, беседой это вряд ли можно было назвать. Говорил почти все время Иван Кузьмич, точнее, отвечал на вопросы. А вопросов и у Петра, и у Али было много. И надо ли тому удивляться: ехали-то на край света.
Миновали Олекминск. Лена, приняв могучие притоки — Киренгу, Витим, Олекму,— стала столь устрашающе необъятной, что утратила облик реки. Пароход шел словно по заливу и уплывал, казалось, в открытое море...
Все ближе цель путешествия. Всего осталось плыть немногим более полутысячи километров, но суровое дыхание Крайнего Севера все еще не чувствовалось.
— Скоро ли замерзать начнем? — спросила Аля приленского старожила.
— Скоро, скоро,— успокоил ее Иван Кузьмич,— месяца не пройдет, как почувствуете якутский морозец.
— Еще месяц плыть до Приленска! — ужаснулась Аля.
— В Приленске, милая сударыня, будем послезавтра. Но там не холоднее, чем здесь. Да еще и рано холоду быть. Август — месяц летний, а летом какие холода.
— Уже сентябрь на носу,— заметил Петр.
— Это точно,— подтвердил Иван Кузьмич.— Вот сентябрь все и покажет. Переломный, можно сказать, месяц. В сентябре лето с зимой встречается.
— А осень когда же? — спросила Аля.
— Осень?.. А осени у нас не бывает,— улыбнулся Иван Кузьмич.— У нас два времени года: зима и лето.
— Слыхали, слыхали,— перебил его Петр.— Тринадцать месяцев зима, остальное — лето!
Иван Кузьмич протестующе замахал ручками:
— Это не про нас, не про нас. Это про Колыму сложено. А у нас имеется и зима, и лето.
— Морозная зима и холодное лето,— уточнила Аля.
— Нет, лето у нас не холодное. Лето у нас настоящее, очень даже жаркое.
Но короткое?
— Лето как лето. А вот осени и весны действительно, можно сказать, что и нету. После лета сразу зима, после зимы сразу лето.
— Выходит, зима очень длинная?
— Длинная, это вы правильно заметили. Иначе и не может быть, потому как прихватила себе и весну, и осень. Да что я вам доказываю, сами все увидите.
— А морозы страшные?..
— Крепкие морозы. Только при чем тут страх? Живут люди, не тужат. Наш якутский мороз, он не зябкий. Зимой ветра нет. Утром выйдешь на волю, дымы из труб столбами вверх поднимаются, небо подпирают. Ни один не шелохнется. А раз ветру нет, значит, и не зябко... Да вот, сами посудите. У вас на Большой земле, как мороз за тридцать, на школах флаги висят: детишки в школу не идут. А у нас в Приленске, да и в прочих якутских городах, пусть даже все шестьдесят градусов мороза, а первоклашки в школу бегут...
— Ужас! — воскликнула Аля и зябко поежилась.
— Никакого ужаса. А иначе и нельзя. У нас если по морозу равняться, так на всю зиму школы закрывать.
— И неужели всю зиму такие морозы?
— Бывает, и потеплеет. Отпустит до тридцати, до двадцати даже. Это вроде как бы оттепель. Но зима от зимы рознится. Случаются и суровые зимы. Вот недавно, точно год не припомню, но совсем недавно, очень морозная выдалась. С середины ноября до середины марта, это, значит, ровно четыре месяца, дня не было, чтобы меньше пятидесяти градусов!.. Так вот и гуляет красный столбик в градуснике промеж пятидесяти и шестидесяти: то пятьдесят два, то пятьдесят девять, то пятьдесят пять, то шестьдесят... И так всю зиму. Но это не всегда, поэтому не пугайтесь.
— Ну, а летом?..— уже совсем робко спросила Аля.
 — Летом жара. Летом, можно сказать, отличная погода. Если бы только дождики почаще. Но дожди редки. | 
