|
И что бы ни случилось, отвечать ему одному. Решение партийного собрания, конечно, подпора, но в том лишь случае, если операция удастся; тогда, оправдывая свою недисциплинированность, можно и на него опереться. А если не удастся, тогда никакая подпора не выдержит... И все равно от своего решения отступать нельзя. Суть-то не в том, кто и в чем будет виноват. Суть в том, чтобы дело было сделано, чтобы сапоги, такие нужные и солдатам и горнякам, были сработаны в срок и полностью...
Размышления его прервал Анатолий Кузьмич. Первая помеха: обошел всю территорию, разворошил все на лесном складе — нету подходящего бревна.
— Понял,— сказал Петр механику.— Иду к директору лесозавода.
 — Бревно лиственничное, толщина в комле не меньше двух четвертей, а длина...
— Не надо,— остановил его Петр.— Я получу разрешение, а бревно выбирать будете сами.
Петру повезло. Он застал директора лесозавода, высказал ему свою просьбу. Директор, настоящий лесовик, рослый кряж с густой бородищей, выслушав, полюбопытствовал:
— Что за бревно такое особенное, что сам директор комбината за ним пожаловал?
— И на самом деле особенное,— подтвердил Петр и рассказал, в чем дело.
— Любопытная затея,— согласился директор лесозавода.— Хитро придумано. Какой же это инженер сообразил?
— Инженеры против. А сообразил наш заводской механик. Он не инженер, но мужик с головой.
— Ну а начальство твое как?
— Начальство, как инженеры.
— А ты, значит, поперек начальства?
— Приходится...
— А не забыл, что бывает, когда начальству своему поперечничают?— У меня другого выхода нет. Если дело сладится, то и начальство сменит гнев на милость. А если начальство послушаю, самое малое — месяц простоя. План четвертого квартала, да и годовой тоже, горит синим пламенем. А кому нужен директор, который в военное время спецзаказ срывает?.. Да и не в директоре дело —- в конце концов дальше фронта не пошлют,— дело в самом деле.
— Хорошо объясняешь,— согласился лесовик. Позвонил и распорядился: — Начальника лесобиржи сюда! — Потом спросил Петра: — Сам за бревном пойдешь?
— Что у меня, подчиненных нету? — засмеялся Петр.
Дотянулся до директорского телефона, позвонил в свою контору, велел послать к нему механика.
Анатолий Кузьмич и начальник лесобиржи, такой же рослый и ладный, как механик кожзавода, явились одновременно.
— Пойдешь вот с ним,— сказал директор начальнику лесобиржи,— и найдешь бревно, какое ему надо. По-быстрому.
Петр стоял возле зияющего проема в кирпичном цоколе трубы с часами в руках. Прошло уже около сорока минут, как Федя Данилов, облаченный поверх стеганки в просторную брезентовую куртку, скрылся в проеме. Теперь он где-то там, уже высоко... Впрочем, где он, можно было сказать совершенно точно: поднявшись на ступеньку, Данилов спускал бечеву за следующим стержнем; ему послали четырнадцатый стержень — значит, он уже на высоте примерно двенадцати-тринадцати метров. Сейчас сбросит бечеву за пятнадцатым и, стукнув по стенке трубы, сообщит об этом... Но прошла минута, другая... почти пять минут — и нет ни привычного уже удара в стенку трубы, ни конца бечевы в проеме.
— Как ты там?.. — крикнул Анатолий Кузьмич, просовываясь в проем.
|
