|
Пароход дал протяжный отвальный гудок. Грузно задышала паровая машина, зашлепали по воде плицы, и расцвеченный огнями дебаркадер сперва медленно, потом все быстрее и быстрее стал уплывать назад...
Выйдя на середину реки, пароход развернулся носом вниз по течению и лег на курс. Аля и Петр проворно перебежали на другую сторону палубы —проводить взглядом уплывающую россыпь устькутских огней.
 С мостика донеслась команда:
— Полный вперед!
Ярко вспыхнул прожектор, рассекая ночную тьму и высвечивая кромку высокого правого берега. Палуба слегка дрогнула под ногами, обозначая резко ускорившийся темп движения. Оставленные позади огни убегали все быстрее и наконец разом потухли, заслоненные крутым изгибом берега...
Легли поздно, зато встали рано. Петр охотно повалялся бы еще часочек, но Аля стащила его с койки.
— Марш на палубу! Немыслимая красотища! Грешно проспать такое!..
Пароход шел не серединой реки, а следуя извивам крутого правого берега. Почти отвесная скала, казалось, нависла над палубой. Невозможно было понять, как удерживаются на этой круче деревья: почти от самой воды и до гребня, упирающегося в облака, густо росли ели и сосны, бархатным темно-зеленым пологом застилая откосы берегов. Местами зелень полога вспарывалась ржаво-бурыми или сизо-фиолетовыми глыбами скал самой причудливой формы, напоминающими развалины средневековых замков. А внизу, вдоль самой кромки берега, протянулась широкая полоса разноцветной каменной осыпи.
Уже третий раз выходила на палубу Глафира Федотовна:
— Никак вас не допросишься!..
Быстро позавтракали и снова на палубу. И хорошо, что не промешкали. Пароход приближался к знаменитым ленским «щекам».
Издали затраты были похожи на огромные распахнутые ворота. Оба берега сблизились и теснили реку отвесными ржавыми скалами, сдавливая ее живое струящееся тело. С верхней палубы хорошо было видно, что гладь реки все чаще прорезывается глубокими воронками стремительных водоворотов.
— А это что за избушка на курьих ножках? — спросила Аля, указывая на крошечный домик, приютившийся среди кривобоких сосенок на вершине правобережной скалы.
Петр не сумел ей ответить. Объяснил вахтенный матрос, проходивший мимо:
— Сторожевой пост. На нижнем выходе такой же. Сейчас постовой передаст туда, и кто плывет снизу, будет ожидать, пока мы пройдем. В «щеках» узко, разминуться негде.
Подгоняемый быстрым на стремнине течением пароход проворно миновал «щеки». И словно вырвался на свободу — совсем иная, раздольная картина открылась взорам.
Даже на широкой воде пароход ходко шел по течению, и берега плавно убегали назад-
Левый низкий берег с желтыми песчаными отмелями, зеленой щетинкой молодого тальника и отдельно растущими старыми раскидистыми ветлами просматривался на многие километры — за светлой кромкой берега густо-зеленые луга, разноцветные полосы пашен. И только далеко-далеко, там, где надо бы соединиться земле с небом, протянулась темно-синяя гряда материкового берега. Но августовский день ясен, воздух в речной долине столь чист и прозрачен, что из этой дали отчетливо проступают черными острыми зубцами вершины растущих по гребню вековых сосен и лиственниц.
| 
