|
Вернулся отец только к вечеру. Петр уже сидел за столом. На занятия к Аблицеву он по случаю приезда отца разрешил себе не ходить.
Отец пришел оживленный и довольный. Сказал, что, решив ехать в Прикамск, такой удачи и предполагать не мог. Ему предложили место старшего садовника: видать, рекомендация Колтыпина много весила. Главная его забота — тепличное хозяйство. В оранжереях будет выращиваться цветочная рассада, на прилегающем садовом участке — саженцы деревьев и кустарников для озеленения улиц. Высаживать будут другие. Но он, как старший садовник, и за этим должен иметь наблюдение, для того в его пользовании лошадь и тарантас. Ухаживать за лошадью должен он сам, но это и лучше: свои руки надежнее. Квартира там же при тепличном хозяйстве. Отдельный домик — две комнаты и кухня. Дрова казенные. Дальше отец рассказал, что управляющий трестом ему понравился. Из крестьян, стало быть, землю понимать должен, хотя в цветах вовсе не разбирается. Ну да это даже хорошо: меньше непрошеных советов.
 — Уже и билет купил на ночной поезд,— сообщил отец в заключение разговора.
— Почему так торопишься? — огорчился Петр.— Погостил бы хоть пару деньков.
— Обязательно погостил бы, если бы не нашел работы,— сказал отец.— А теперь чего гостить? Скоро рядом жить будем. А торопиться надо, скоро весна. В нашем деле, сам понимаешь, от весны весь год начинается.
Вечером Петр проводил отца, усадил его в плацкартный вагон поезда Свердловск — Москва, а через полмесяца встретил на станции обоих: и отца, и мать.
Мать обняла его и заплакала:
— Господи, радость-то какая!.. Еду, а сама не верю, неужто дошли до бога мои молитвы. Наконец-то все вместе...
Отец на диво расторопно оборудовал и обставил выделенное ему жилье. Не прошло и двух недель, как в солнечный, хотя еще и в морозный мартовский день в домике, глядевшем окнами на лесную опушку, отпраздновали новоселье.
С наступлением весны на улицах города появилось много новых людей. Это сразу бросалось в глаза. Словно все сидели где-то по своим углам и ожидали тепла, а как весеннее солнышко обогрело, так и высыпали на улицу. На самом деле все затраты приехали недавно и почти одновременно. И были чем-то похожи друг на друга — не то фасонами одежды, для маленького городка слишком «модными», не то неотличимым на первый взгляд и все же каким-то своим стилем поведения: неспешной походкой, изучающе любопытными взглядами, подчеркнутой вежливостью в обращении к местным, жителям.
Как вскоре стало известно, затраты и прибыли все из одного места, из города на Неве. Прибыли не по своему желанию, а были «направлены» в этот городок на Каме. Все это были родные и близкие разоблаченных и репрессированных «врагов народа».
Конечно, жизнь их в незнакомом городе стала бы незавидной. В самом Прикамске «врагов народа» выявлено было не так много, можно сказать, считанные единицы. И потому, что это такое, жители еще плохо понимали, однако догадывались: ко всякому, имеющему касание к «врагам», разумнее относиться с опаской.
Чтобы вновь прибывшие не были подвергнуты стихийному остракизму, городские власти приняли надлежащие меры. Собрали руководителей всех городских предприятий и учреждений, больших и малых, разъяснили им и поручили разъяснить своим подчиненным, то есть населению города, что новенькие являются такими же гражданами города Прикамска, как и все прочие, в нем проживающие. Ни за кем из них личной вины никакой не числится, затраты пользуются всеми гражданскими правами и могут поступать на работу в любое предприятие или учреждение на общих основаниях.
|
